Что будет, если я умру?

Что будет, если я умру?
Что, если жизнь закончу суицидом?
Быть может я и не смогу.
Быть может стану я вампиром.

По городам невинный призрак
Будет ходить, парить, гулять.
Он небесами будет изгнан,
Ведь захотел сам умирать.

А если буду я вампиром,
То выпью кровь своих врагов.
Ночью летать буду над миром,
Чтобы найти себе свой кров.

Найду старинный тёмный замок,
А в нём таких же, как и я.
Нигде не будет ярких красок,
Такою будет жизнь моя.

Седой любовник

Седой любовник

Ветреной подруги,

Я обречен

На ревностные муки,

Но все порвать

Нет ни желания , ни сил,

И я дарю

Ей свой любовный пыл.

Бессонными

И долгими ночами,

В дыму,

Что почему-то стелется слоями,

И при свечах,

Как непременный атрибут

Ее страстей, моих потуг.

Но чаще, чаще…

Все кончается ничем.

Я задаю себе вопрос:

-Зачем?

Она приходит по ночам

Вот в этот дом

И пьет вино

Со мною за столом,

Нашептывает мне Строку,

Другую,

Показывает грудь свою

Тугую,

И видя немощь,

Падает смеясь,

На не разобранную мной

Кровать.

Что ей от мук моих?

И что мне от нее?

Когда уж прогорело все

Давно?

И мне пора подумать

О другом…

За чем ей эти ночи

За столом?!

Чтоб описал ее

Глазами старика?

Чтоб вытлела моя душа

До тла?

Иль просто мстя,

Что я ее не замечал,

Когда хотел и мог,

Когда мечтал?

Я сколько раз клялсЯ-

Не открывать!

Ложился с вечера пораньше

На кровать,

Но сам, закрыв глаза,

Все ждал звонка

И умер бы,

Когда бы не пришла…

Вот и сейчас,

Диктуя эти строки,

Она ладонями оглаживает

Ноги,

И грудью трется об мое

Плечо,

Хоть чувствует, что мне

Не хорошо!....

Седой любовник ветреной подруги,

Приговоренный к смерти через муки…

***

Октябрь

А я за ним - со сбитыми коленями,
с поломаным зонтом бросаюсь к пропасти.
А я за ним и глупым вдохновением
иду по следу без стыда и гордости...

Поторопись, ведь я теряю скорости,
и чувств моих сложнее управление.
Посторонись! Ведь для меня не новости,
что наше предсказуемо движение.

Я для тебя - мозаикой разложена,
пропитаная приторными песнями.
Давай, солги! Но только осторожнее -
чтоб не слыхали этажи и лестницы.

В округе дождь, совсем темно и хмуро,
а в переулках - трещины в асфальте.
Я за тобой бежала, словно дура,
забрызгивая старенькое платье.

Я за тобой - до жара и озноба,
до сбитого сердечного биенья -
с моей любовью: самой высшей пробы
на высочайшем самоуниженьи.

...
Замерзла что-то... Все-таки, октябрь.
И, раны перемазывая йодом,
вдруг поняла, что не за чем бежать.
И не за кем...
Да и не та погода.

Алена Васильченко.